В 2020 году Управлением Министерства юстиции Российской Федерации по Республике Алтай (далее - Управление) проведена антикоррупционная экспертиза в отношении 1420 нормативных правовых актов Республики Алтай.
Коррупциогенные факторы выявлены в 61 республиканском нормативном правовом акте, что составляет 4,3% от общего числа актов, рассмотренных Управлением.
Общее количество коррупциогенных факторов, выявленных в нормативных правовых актах Республики Алтай составило 131, в том числе:
– 31 - широта дискреционных полномочий – отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения, наличие дублирующих полномочий государственного органа, органа местного самоуправления или организации (их должностных лиц) (подпункт «а» пункта 3 Методики проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 26.02.2010 № 96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» (далее – Методика);
– 2 – определение компетенции по формуле «вправе» – диспозитивное установление возможности совершения органами государственной власти (их должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций (подпункт «б» пункта 3 Методики);
– 5 – выборочное изменение объема прав – возможность необоснованного установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) (подпункт «в» пункта 3 Методики);
– 1 – чрезмерная свобода подзаконного нормотворчества – наличие бланкетных и отсылочных норм, приводящее к принятию подзаконных актов, вторгающихся в компетенцию государственного органа, органа местного самоуправления или организации, принявшего первоначальный нормативный правовой акт (подпункт «г» пункта 3 Методики);
– 19 – принятие нормативного правового акта за пределами компетенции - нарушение компетенции государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) при принятии нормативных правовых актов (подпункт «д» пункта 3 Методики);
– 1 – заполнение законодательных пробелов при помощи подзаконных актов в отсутствие законодательной делегации соответствующих полномочий - установление общеобязательных правил поведения в подзаконном акте в условиях отсутствия закона (подпункт «е» пункта 3 Методики);
– 11 – отсутствие или неполнота административных процедур - отсутствие порядка совершения государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) определенных действий либо одного из элементов такого порядка (подпункт «ж» пункта 3 Методики);
– 2 – отказ от конкурсных (аукционных) процедур – закрепление административного порядка предоставления права (блага) (подпункт «з» пункта 3 Методики);
– 25 – нормативные коллизии - противоречия, в том числе внутренние, между нормами, создающие для государственных органов, органов местного самоуправления или организаций (их должностных лиц) возможность произвольного выбора норм, подлежащих применению в конкретном случае (подпункт «и» пункта 3 Методики);
– 22 – наличие завышенных требований к лицу, предъявляемых для реализации принадлежащего ему права, – установление неопределенных, трудновыполнимых и обременительных требований к гражданам и организациям (подпункт «а» пункта 4 Методики);
– 6 – злоупотребление правом заявителя государственными органами, органами местного самоуправления или организациями (их должностными лицами) – отсутствие четкой регламентации прав граждан и организации (подпункт «б» пункта 4 Методики);
– 6 – юридико-лингвистическая неопределенность – употребление неустоявшихся, двусмысленных терминов и категорий оценочного характера (подпункт «в» пункта 4 Методики).
Анализ коррупциогенных факторов, выявленных в 2020 году, показывает, что наибольшее их количество – 31 или 23,7% составляет широта дискреционных полномочий - отсутствие или неопределенность сроков, условий или оснований принятия решения.
Также часто встречающимися в 2020 году коррупциогенными факторами являются: нормативные коллизии 25 (19%) и наличие завышенных требований к лицу, предъявляемых для реализации принадлежащего ему права 22 (16,8%).
По видам нормативные правовые акты Республики Алтай, в которых в 2020 году выявлены коррупциогенные факторы, распределились следующим образом: 8 законов Республики Алтай, 13 постановлений Правительства Республики Алтай, 40 приказов исполнительных органов государственной власти Республики Алтай.
По результатам рассмотрения экспертных заключений Управления в 2020 году органами государственной власти Республики Алтай в 52 нормативных правовых актах Республики Алтай устранено 115 коррупциогенных факторов, что составило 85,2%.
В то же время, по итогам 2020 года 16 коррупциогенных факторов в 9 (14,8%) нормативных правовых актах Республики Алтай устранены не были.
Подводя итоги работы Управления по устранению в нормативных правовых актах Республики Алтай коррупциогенных факторов, выявленных в ходе проведения антикоррупционной экспертизы в 2020 году, следует отметить, что на сегодняшний день остается не устраненным один коррупциогенный фактор, предусмотренный подпунктом «д» пункта 3 Методики, в Законе Республики Алтай от 19.10.2011 № 69-РЗ «О статусе депутата Республики Алтай» (далее – Закон № 69-РЗ).
Ввиду несогласия Государственного Собрания – Эл Курултай Республики Алтай с выводами экспертного заключения Управления его копия направлена в республиканскую прокуратуру для рассмотрения и решения вопроса о принятии мер прокурорского реагирования.
Прокуратура Республики Алтай проинформировала Управление о том, что внесение изменений в Закон № 69-РЗ находится на контроле прокуратуры республики.
Таким образом, Управлением, в рамках имеющихся полномочий, приняты все меры по устранению коррупциогенного фактора в Законе № 69-РЗ.